Неточные совпадения
При ней как-то смущался недобрый
человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с кем, и — странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным
разумный возраст
человека.
Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник,
И дело не пойдёт на лад.
Да и примечено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит,
Тот завсегда других упрямей и вздорней:
Он лучше дело всё погубит,
И рад скорей
Посмешищем стать света,
Чем у честных и знающих
людейСпросить иль выслушать
разумного совета.
Старый мой барин,
человек добросердечный,
разумный и добродетельный, нередко рыдавший над участию своих рабов, хотел за долговременные заслуги отца моего отличить и меня, дав мне воспитание наравне с своим сыном.
— Да, — начал Базаров, — странное существо
человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что поступаешь самым правильным, самым
разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется с
людьми возиться, хоть ругать их, да возиться с ними.
Нет-с,
человек — существо
разумное, и, если он заслужил наказание, я сделаю все для того, чтоб он был достойно наказан.
— Учите сеять
разумное, доброе и делаете войну, — кричал с лестницы молодой голос, и откуда-то из глубины дома через головы
людей на лестнице изливалось тягучее скорбное пение, напоминая вой деревенских женщин над умершим.
— Н-да, так вот этот щедрословный
человек внушал, конечно, «сейте
разумное, доброе» и прочее такое, да вдруг, знаете, женился на вдове одного адвоката, домовладелице, и тут, я вам скажу, в два года такой скучный стал, как будто и родился и всю жизнь прожил в Орле.
— Пустые — хотел ты сказать. Да, но вот эти
люди — Орехова, Ногайцев — делают погоду. Именно потому, что — пустые, они с необыкновенной быстротой вмещают в себя все новое: идеи, программы, слухи, анекдоты, сплетни. Убеждены, что «сеют
разумное, доброе, вечное». Если потребуется, они завтра будут оспаривать радости и печали, которые утверждают сегодня…
— Чепуха! Всякое
разумное действие
человека неизбежно будет насилием над ближними или над самим собой.
Какая-то сила вытолкнула из домов на улицу разнообразнейших
людей, — они двигались не по-московски быстро, бойко, останавливались, собирались группами, кого-то слушали, спорили, аплодировали, гуляли по бульварам, и можно было думать, что они ждут праздника. Самгин смотрел на них, хмурился, думал о легкомыслии
людей и о наивности тех, кто пытался внушить им
разумное отношение к жизни. По ночам пред ним опять вставала картина белой земли в красных пятнах пожаров, черные потоки крестьян.
Все крупно, красиво, бодро; в животных стремление к исполнению своего назначения простерто, кажется, до
разумного сознания, а в
людях, напротив, низведено до степени животного инстинкта.
Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в Бога, ни в бессмертие свое, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен
человеку, но даже признан необходимым, самым
разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении.
— Тржи, панове, тржи! Слушай, пане, вижу, что ты
человек разумный. Бери три тысячи и убирайся ко всем чертям, да и Врублевского с собой захвати — слышишь это? Но сейчас же, сию же минуту, и это навеки, понимаешь, пане, навеки вот в эту самую дверь и выйдешь. У тебя что там: пальто, шуба? Я тебе вынесу. Сию же секунду тройку тебе заложат и — до видзенья, пане! А?
«Мы полагаем, что настало время, когда история повелительно требует от честных и
разумных русских
людей, чтобы они подвергли это самобытное всестороннему изучению, безбоязненной критике.
В воображении его восстали эти запертые в зараженном воздухе сотни и тысячи опозоренных
людей, запираемые равнодушными генералами, прокурорами, смотрителями, вспоминался странный, обличающий начальство свободный старик, признаваемый сумасшедшим, и среди трупов прекрасное мертвое восковое лицо в озлоблении умершего Крыльцова. И прежний вопрос о том, он ли, Нехлюдов, сумасшедший или сумасшедшие
люди, считающие себя
разумными и делающие всё это, с новой силой восстал перед ним и требовал ответа.
Военная служба вообще развращает
людей, ставя поступающих в нее в условия совершенной праздности, т. е. отсутствия
разумного и полезного труда, и освобождая их от общих человеческих обязанностей, взамен которых выставляет только условную честь полка, мундира, знамени и, с одной стороны, безграничную власть над другими
людьми, а с другой — рабскую покорность высшим себя начальникам.
Но мало того, что он сознавал и верил, что, исполняя эти заповеди,
люди достигнут наивысшего доступного им блага, он сознавал и верил теперь, что всякому
человеку больше нечего делать, как исполнять эти заповеди, что в этом — единственный
разумный смысл человеческой жизни, что всякое отступление от этого есть ошибка, тотчас же влекущая за собою наказание.
Возражение это имело бы значение, если бы было доказано, что наказание уменьшает преступления, исправляет преступников; но когда доказано совершенно обратное, и явно, что не во власти одних
людей исправлять других, то единственное
разумное, что вы можете сделать, это то, чтобы перестать делать то, что не только бесполезно, но вредно и, кроме того, безнравственно и жестоко.
Она шла не самонадеянно, а, напротив, с сомнениями, не ошибается ли она, не прав ли проповедник, нет ли в самом деле там, куда так пылко стремится он, чего-нибудь такого чистого, светлого,
разумного, что могло бы не только избавить
людей от всяких старых оков, но открыть Америку, новый, свежий воздух, поднять
человека выше, нежели он был, дать ему больше, нежели он имел.
«Но шли века; моя сестра — ты знаешь ее? — та, которая раньше меня стала являться тебе, делала свое дело. Она была всегда, она была прежде всех, она уж была, как были
люди, и всегда работала неутомимо. Тяжел был ее труд, медлен успех, но она работала, работала, и рос успех. Мужчина становился
разумнее, женщина тверже и тверже сознавала себя равным ему
человеком, — и пришло время, родилась я.
Типична в этом отношении полемика св. Григория Палимы (XIV в.), который отвергает астрологическую мировую душу, однако утверждая бытие ее в
человеке: «Не существует какой-нибудь небесной или всемирной души, но единственно
разумная душа есть человеческая: не небесная, но свышенебесная, и не благодаря месту, но по своей собственной природе, как умная правящая сущность» (ού^εστι τις ουρανός, ή παγκόσμιος ψυχή, άλλα μόνη λογική ψυχή εστίν ή ανθρωπινή ουκ ουράνιος, αλλ' ύπερουράνιος, ου τόπω, αλλά щ εαυτής φύσει, άτε νοερά υπάρχουσα ουσία) Migne Patrol., ser. gr., t. 150, col. 1125, cap.
Чем более
человек заставляет в
разумном мышлении действовать за себя самое дело, отказывается от своей обособленности, относится к себе как к всеобщему сознанию, его разум не ищет своего в смысле особного, и тем менее может он впасть в это противоречие, ибо он, разум, и есть самое дело, дух, божественный дух» (17) [Ср. там же.
На Сахалине среди интеллигенции, управляющей и работающей в канцеляриях, мне приходилось встречать
разумных, добрых и благородных
людей, присутствие которых служит достаточной гарантией, что возвращение прошлого уже невозможно.
— Вот это я понимаю… да! Очень хорошо, молодой
человек! Я и сам об этом подумывал, да одному не разорваться. Мы еще потолкуем об этом серьезно. А вы далеко пойдете, Галактион Михеич. Именно нам, русским, недостает
разумной предприимчивости.
— Да, был
человек, и нет
человека, — бормотал он. — А все-таки жаль
разумное божье созданье.
И того-то вы,
люди разумные, в толк не сумели взять!» Так говорил подьячий, и советов его миршенский мир послушался…
Братнина нищета и голод детей сломили в Чубалове самообольщенье духовной гордостью. Проклял он это исчадие ада, из ненавистника
людей, из отреченника от мира преобразился в существо
разумное — стал
человеком… Много вышло из того доброго для других, а всего больше для самого Герасима Силыча.
Чтение книг без разбора и без
разумного руководства развило в нем пытливость ума до болезненности. Еще в лесу много начитался он об антихристе, о нынешних последних временах и о том, что истинная Христова вера иссякла в
людях и еще во дни патриарха Никона взята на небо, на земле же сохранилась точию у малого числа
людей, пребывающих в сокровенности, тех
людей, про которых сам Господь сказал в Евангелии: «Не бойся, малое стадо».
— Пускай до чего до худого дела не дойдет, — сказал на то Пантелей, — потому девицы они у нас
разумные, до пустяков себя не доведут… Да ведь
люди, матушка, кругом, народ же все непостоянный, зубоскал, только бы посудачить им да всякого пересудить… А к богатым завистливы. На глазах лебезят хозяину, а чуть за угол, и пошли его ругать да цыганить… Чего доброго, таких сплеток наплетут, таку славу распустят, что не приведи Господи. Сама знаешь, каковы нынешние
люди.
Спросят господа: «Зачем-де вы,
люди разумные, в старой своей вере пребываете?» Отречься нельзя; всяк знает, чего держатся, что ж они делают?..
— Доволен! — усмехнулся Патап Максимыч. — И лягушка довольна, пока болото не пересохло… А ты
человек, да еще
разумный. Что в Писании-то сказано о неверном рабе, что данный от Бога талант закопал? Помнишь?
— И хорошее дело, — согласилась Манефа. — Так и скажу ему.
Человек он
разумный, не поскорбит, сам поймет, что на эти дни ему в светелке у нас проживать не годится.
И от тех громóв, от той молнии вся живая тварь в ужасе встрепенулась: разлетелись поднебесные птицы, попрятались в пещеры дубравные звери, один
человек поднял к небу
разумную голову и на речь отца громóвую отвечал вещим словом, речью крылатою…
Ничего подобного не было бы возможно, если бы у
людей, вместо слепой веры в простую и нехитрую медицинскую науку, было
разумное понимание этой науки.
Можно утверждать, что вид Homo sapiens [
Человек как
разумное существо (лат.).
— Ошибка! — завопил спорщик, — логический вывод уже сам по себе разлагает предрассудки.
Разумное убеждение порождает то же чувство. Мысль выходит из чувства и в свою очередь, водворяясь в
человеке, формулирует новое!
Особенно счастлив я был, когда, ложась спать и закрываясь одеялом, начинал уже один, в самом полном уединении, без ходящих кругом
людей и без единого от них звука, пересоздавать жизнь на иной лад. Самая яростная мечтательность сопровождала меня вплоть до открытия «идеи», когда все мечты из глупых разом стали
разумными и из мечтательной формы романа перешли в рассудочную форму действительности.
— Друг мой, — вырвалось у него, между прочим, — я вдруг сознал, что мое служение идее вовсе не освобождает меня, как нравственно-разумное существо, от обязанности сделать в продолжение моей жизни хоть одного
человека счастливым практически.
Одно из двух: или война есть сумасшествие, или ежели
люди делают это сумасшествие, то они совсем не
разумные создания, как у нас почему-то принято думать.
Встречая в
людях готовность платить ему эту дань, он смягчался; нервы его успокоивались; он начинал жмурить котиком свои черные глазки и вести бархатным баском
разумные и поучительные речи.
Не вижу в вас сердца,
разумного понимания заботы о
людях.
Homo sapiens [
Человек разумный (лат.).] — какой sapiens, к черту!
Автономная этика Канта, в сущности, отрицает
человека, для нее существует лишь нравственно-разумная природа, подавляющая самого
человека.
Греческая философия хотела открыть в
человеке высшее, устойчивое, возвышающееся над изменчивым миром
разумное начало.
Человек есть не только существо греховное и искупающее свой грех, не только существо
разумное, не только существо эволюционирующее, не только существо социальное, не только существо больное от конфликта сознания с бессознательным, но
человек есть прежде всего существо творческое.
Этика Канта есть законническая этика потому, что она интересуется общеобязательным нравственным законом, нравственно-разумной природой
человека, одинаковой у всех, и совершенно не интересуется самим живым
человеком, его нравственным опытом, его духовной борьбой, его судьбой.
Пусть
человек есть
разумное животное.
Нравственно-разумная природа
человека у Канта есть безличная, общая природа.
Автономен при этом не
человек, а нравственно-разумный закон.
Сталкиваются две точки зрения: 1) есть неизменный, вечный,
разумный порядок бытия, он выражается и в порядке социальном, который создается не
людьми и которому
люди должны подчиняться, и 2) основы мировой и социальной жизни, пораженной падшестью, не вечные и не навязанные сверху, они меняются от человеческой активности и творчества.